Город Белгород - один из 14 уездных городов Курской губернии, при реке Северном Донце, у впадения в него р. Везелки, на Курско-Харьково-Азовской железной дороге и по обе стороны Московско-Курско-Харьковскаго шоссе. От С-Петербурга 1256 верст, от Москвы 652 версты, от Курска 150 и от Харысова 79 верст. Жителей обоего пола 23.525. Церквей:16. Монастыри: мужской и женский. Домов 2284. Давок и лавочек около 500. Учебных заведений 12. Библиотека для чтения. Типография. Уездное Полицейское Управление. Городская Дума. Казначейство. Дворянская Опека. Уездное по Крестьянским делам Присутствие. Акцизное Управление. Почтовая контора. Правительственная Телеграфная Станция. Камеры Мировых Судей. Съезд Мировых Судей. Управление Уезднаго Воинскаго Начальника. Нотариальных контор 2. Земская больница на 30 кроватей. Управы: Уездная Земская, Городская, Мещанская. Пожарная часть. Общественный Николая Чумичова Банк и его же имени Богадельня *)( Во время Турецкой войны все здание было уступлено Обществу Красного Креста под лазарет для раненых воинов, с 1-го июля 1877 г. по 12 октября 1878 года, где, со стороны врачей, местных жителей и женскаго монастыря, они пользовались самым нежным уходом и образцовым содержанием. Перебывало в лазарете 863 раненых. Из них умерло 21. Богадельня временно была переведена в так называемый Екатерининский дом, на выгоне.) на 75 человек обоего пола. Тюрьма. Построен на песке. Растительность жалкая. Улицы немощоныя; из них пять освещаются керосином. Город торговый. До вырубки лесов и увеличения числа шерстомоек считался местом здоровым. С проведением железной дороги, у самого города, торговля хлебом отпускная, предметами крестьянскаго потребления, красным и бакалейным товаром, усилилась. Число шерстомоечных заведений, дающих более 100 т. заработка нуждающемуся люду, увеличилось. Значительная же торговля рогатым скотом, садом, привозною рыбой, а по легкости сообщешя с Харьковом, торговля так называемым панским товаром убавилась. Мыловаренные заводы исчезли. Явилась торговля привозным лесом из Брянска, каменным углем из Донецкаго Бассейна. Заводы: кирпичные, изразцовые, кожевенные, салотопенные, сальных свечей, пиво-медоваренные, маслобойня. С 1871 года устроен водопровод с водоподъемными машинами, посредством которого город снабжается родникового водою из под Меловой (Белой) исторической горы. Аптек 3. Питейных заведений 120. Город разделен на две полицейские части. Три однодневныя ярмарки: первая в десятую по Пасхе пятницу, вторая на Петра и Павла — 29 июня и третья - 15 августа, в день Успения Пресвятой Богородицы. Земли городской всякаго качества 511 десятин. Городских доходов 51,928 р. Налогов па недвижимое имущество 19,301 рубль. Герб города — щит, разделенный горизонтально на двое: в верхней его части герб губернскаго города Курска, а в нижней—золотой лев, сопровождаемый летящим черным орлом.
Таков теперешний Белгород. А как он был распланирован до Екатерининских времен, лучше всего покажет план города, Высочайше утвержденный в 1768 г., очевидно, после опустошительных в 1766 г. пожаров. План этот, сохранившейся в городской Думе, представляет не малый интерес. На нем видно, что город был обнесен с северной и западной стороны земляным валом; а в середине города была сильная, по тогдашнему времени, крепость вокруг Св. Троицкаго Собора, теперешнего мужского монастыря. Видно тоже, как непорядочно и густо была застроена западная часть города, поныне называемая „Жилой." По преданию, она была заселена ратными людьми Белгородскаго гарнизона, для которых, повелением в 1703 г. Императора Петра I, и сооружена Успенско-Николаевская церковь. О происхождении же Белгорода, в III томе сочинения под названием „Городския поселения в Российской Империи". изданного в 1863 году по приказанию Министра Внутренних Дел, читаем:
БЕЛГОРОД. Уездный город при pеках Северном Донце и Везелке
1708. Декабря 18. При разделении России на восемь губерний, Белгород в числе 56 городов приписан к Киевской губернии —1719. Мая 29. В росписании губерний на провинции показан провинциальным городом Киевской губернии —1720. Декабря 14. Издан наказ Белгородскому воеводе; об управлении вверенною ему Белгородскою провинциею, в котором поименованы в Белгородской провинции следующие города: Белгород, Обоянь, Суджа, Валуйки, Чугуев, Мирополье, Яблонов, Карпов, Болховец, Короча, Хотмыжской, Нижегольск, Салтов, Вольной, Алешна, Курск, Старый Оскол, Новый Оскол, Тополи и Палатов. При этом повелено: в команде Белгородскаго воеводы быть Слободским полкам, а именно: Сумскому, Ахтырскому, Харьковскому, Изюмскому, Острогожскому и Чугуевским Калмыкам и Казакам.—1728. Августа 2. В указе о распределении геодезистов по губерниям, для составления ландкарт, поименована Белгородская губерния.—1732. Октября 19. В ведомости о городовых рассыльщиках показан губернским городом с приписанными к нему 33 городами, разделенными по трем провинциям: Белгородской, Севской и Орловской. —1779. Мая 23. Назначен уездным городом Курскаго Наместничества. — 1785. Апреля 30. Именньм указом, данным Артиллерии Генералу Миллеру, Белгород на Украине повелено исключить из числа крепостей. —1796. Декабря 12 и 31 и 1802. июня 28, при издании штатов Курской губернии, оставлен уездным городом.
Существует несколько мнений относительно происхождения этого города. Немецкие и другие западные ученые, бравшиеся за объяснение древней Русской Истории, старались доказать, что Белгород есть Хазарский Саркел или Белая Вежа, основываясь на том, что Константин Порфирогинет *) (*) Порфирородный—npoзвание детей Византийских Императоров. Издатель.) якобы разумел не Дон, а Донец. Иные из русских исследователей старины, прельщаясь такою глубокою древностью, принимали это мнение, не выдерживающее строгой критики. Друие принимали этот Белгород за тот Белгород, в котором Владимир I, будучи язычником, содержал до 300 наложниц, а, принявши Хрисианство, укрелил его „и много людей сведе в он: бе бо любя град сей"; но это также ошибочно, потому что Белгород Владимира существует и доселе, в Шевском уезде, в 23-х верстах от Шева, под именем слободы Белгородки. При всем том древность этого города очень почтенна. В летописях говорится, что Царь Федор Иоаннович, в 1593 году, „видя от Крымских людей войны многия и помысли поставить/по сакмам Татарским города, послал воевод своих со многими ратными людьми; они же, шедши, поставили на степи города: Белгород, Оскол, Валуйку и иные города". Строителями его были воеводы, князья Михаил Ноздреватый и Андрей Волконский. Нет сомнения, что в эту пору только были построены или возобновлены укрелления этого города, стоявшего слишком далеко в степи, где всего скорее мог он подвергаться нападениям Татар и Литовцев. Местные жители указывают и теперь на остатки двух городищ, на которых, по преданию, стоял Белгород до утверждения его на нынешнем меcте. Положительное свидетельство в этом находим в книге „Большого Чертежа", составление которой относится также к концу XVI века, то есть, почти современно приведенному выше сказанию летописи В этой книге, в росписи pеке Донцу, прямо говорится: „а Белгород стоял на Донце, на Белой ropе, на правой стороне Донца и после Литовского разорения перенесен на другую сторону Донца с нижней стороны Белаго-Колодязя, от берега Донца, от Стараго городища 380 сажень; стоит на низком месте. О каком „Литовском разорении" говорится здесь,— сказать трудно, потому что здешие места, будучи порубежными с Польско-Литовскими владениями, постоянно подвергались нападениям и разорениям. Белгород, почти с самого своего начала и до половины XVIII столетия, когда начали устраиваться Новороссийские военные поселения, считался важною крепостью, и служба с войском в этом городе, до времен Петра Великого, признавалась весьма трудным постом. От Белгорода к Оке и к Дону протягивались почти непрерывные цепи укреплений, городков, острожков и засек, составлявших так называвшуюся „Белгородскую черту", которая ограждала внутренние области Московского Государства от набегов Крымцев и Нагайцев. На протяжении всей этой военной линии или „сторожевой черты", от одного поста (сторожа) к другому, с начала весны до глубокой осени, обыкновенно же от Благовещеньева дня до Филиппова заговенья (с 25 марта по 15 ноября), беспрестанно разъезжали станичники и служивые люди, наблюдали за целостью укреплений, чтобы не засыпался где-нибудь ров, не разрыли бы где вал, не сломали бы частокола и надолоб; вообще „дозирали степь и все сакмы (следы) допряма, чтоб воинские люди к городу и в уезд безвестно не пришли и дурна какого не учинили". При первой опасности или даже при первом положительном известии о движеях Ордынцев, вся сторожевая линия ставилась на ноги. Скакали от сторожи к стороже, из городка в городок гонцы, перевозили воеводские отписки и передавали вести. Все вооружалось, дозоры усиливались, а уездные жители, по опасным вестям „без мотчанья с жёнами и с детьми, бежали в города и потому ж запасы свои и всякие животы держали в городе, а достальной хлеб устраивали в ямы". В городе также принимались самые деятельные меры к отпору страшных врагов: росписывались служилые и жилецкие люди по местак, где кому в осадное время быть, изготовлялся по городу и острогу весь наряд боевой (артиллерия), как из него стрелять, а также колья и каменья, караулы по городу и острогу стояли день и ночь безпрестанно „крепко и усторожливо, чтобы Татаровья их сонных не скрали." Между тем в Москву и в соседние города немедленно отправлялись гонцы с вестями о появлении орды и принятых мерах или с просьбою о помощи. Таково было значение всех сторожевых городов, а Белгорода по преимуществу, потому что он, по своему местоположение, был одною из передовых крепостей как со стороны Ордынцев, так и со стороны Литовско-Польской. Поэтому история Белгорода слагается преимущественно из событий военных. Враги, для наблюдения за которыми и для отражения которых основана была эта крепость, тотчас обратили на нее внимание. В июне 1600 года Крьмцы напали на Белгород, но были счастливо прогнаны Орловским воеводою, князем Татевым. Вскоре после этого начался период смут, причиненных появлением самозванцев. Лжедмитрий I, как скоро перешел Днепр, отделил часть своего войска к Белгороду, снабженному 150 большими орудиями. Быть может успеха здесь и не было бы, если бы измена и сдача соседних, со стороны Литовской Украины, крепостей, Путивля и Рыльска, не послужила примерон для крепостей Украины Крымской и Ногайской. Белгород поддался Самозванцу. С этого времени, до конца замирения Русской земли избравшем Михаила Федоровича на престол, Белгород несколько раз то покоряется законной власти, то переходит на сторону мятежников, то подчиняется Полякам, и, само собою разумеется, ни одна из этих перемен не обходится без тяжелых последствий для города. Еще долго, и по вступлении Михаила Федоровича, окрестности Белгорода подвергались разорениям от Литовцев и разных воровских шаек, оставшихся от скопищ Самозванцев. Но всего более и чаще опасность нападений предстояла со стороны Ордынцев, которые и во время мира, отдельными шайками, изгоном прорывались за сторожевую черту и, ограбив одинокие хутора промышленников, угнав скот и захватив пленников, также быстро скрывались, как внезапно налетали. Набеги производились чаще и были значительнее, когда открывалась война с Крымом; в последней четверти XVII века, особенно в 1676 и 1680 году, когда, по словам одной малоросейской летописи „вышел Хан с ордами не с малыми под слободы Московския и барзо великую шкоду учинил в слободах Московских миль на 30 попустошил; аж по за Белгородом и вернулся в целости, бо никто за ним не ходил". Во время войн с Польшею и в случаях замешательств в Малороссии, Белгород также являлся постоянно одним из важных стратегических пунктов. Вообще же значение Белгорода как по военному, так и по гражданскому управлению Украиною в XVII столетии и в XVIII, до времени учреждения Курского Наместничества, было обширно: ведению Белгородских воевод подчинялись очень отдаленные „польские" города (т. е. находившиеся в поле, далеко на восток от Белгорода) и все слободские Черкасские полки. В ту же пору Белгород сделался и центром духовного управления в Украине, и Епископская кафедра в нем, учрежденная в 1667 году, существовала даже до 1833 года, под именем Белгородской и Обоянской. Епископы здешние до времен Петра I носили сан митрополитов и имели викариев в Курске. О внутреннем состоянии Белгорода в этот период сведений имеется немного: как город по преимуществу военный и центр администрации, по-видимому, он не отличался большим развитием промышленной жизни. Из сохранившихся окладных книг по сбору денег на жалованье Московским стрельцам с 1681 года видно, что в Белгороде считалось только 55 посадских дворов и сбору с них получалось 49 рублей, 16 алтын и 4 деньги; постоянный же гарнизон Белгорода, в обыкновенную пору, простирался не свыше 900 человек.
Таким образом, жестоко ошибаются думающие, будто бы наш Белород основан Владимиром Святым в конце X столетия. На теперешнем месте он строен повелением Царя Феодора Иоанновича с 1593 года. Тоже самое доказывает и о. Анатолий, автор второго сочинения. Не допускает он того только, чтобы Белгородские митрополиты имели викариев. Доказывает тоже, что не было и Белгородской митрополии. Нельзя не стать на его сторону и потому, что если бы викарии были, то имена их конечно вошли бы в список Белгородских святителей, каковым и украшаем наш очерк.